В
антракте они курили в фойе, и она шепнула ему:
- Они все поедут на открытие ночного клуба Джека Джонсона... Мне не
хочется, а вам?
- Это обязательно?
- По-моему, нет. - Она замялась. - Мне хотелось бы поговорить с вами.
Может быть, поедем к нам? Если бы только я была уверена...
Она снова умолкла, и Джоэл спросил:
- В чем?
- Уверена, что... Ну да, я психопатка, но я вовсе не уверена, что Майлз
действительно поехал на матч.
- Вы думаете, он у Евы Гобел?
- Да нет... но что, если он здесь и следит за мной? Знаете, Майлз
способен на очень странные поступки. Как-то он пожелал пить чай с
каким-нибудь человеком, у которого длинная борода, и потребовал, чтобы
бюро по найму актеров прислало ему такого длиннобородого, а потом пил с
ним чай до вечера.
- Ну это совсем другое. Он же прислал вам телеграмму из Саут-Бенда.
Значит, он на матче.
Выйдя из театра, они попрощались со своими спутниками, что было
встречено веселыми взглядами. Машина вырулила из толпы, собравшейся вокруг
Стеллы, и покатилась по залитой золотым светом улице.
- Он ведь мог договориться об этих телеграммах, - сказала Стелла. - Это
очень просто.
Что ж, вполне вероятно, и при мысли, что ее тревога не лишена
основания, Джоэл рассердился: если Майлз, так сказать, решил держать их в
объективе кинокамеры, то он снимает с себя все обязательства. Вслух он
сказал:
- Чепуха.
В витринах магазинов уже сверкали рождественские елочки, и полная луна
над бульваром казалась бутафорской, как и огромные фонари на перекрестках.
На Беверли-Хиллз темная листва тускло поблескивала, будто эвкалипты под
солнцем, но Джоэл видел лишь отсвет белого лица совсем рядом и плавный
изгиб плеча. Она вдруг отстранилась и посмотрела на него.
- У вас глаза вашей матери, - сказала она. - Когда-то у меня был
целый-альбом ее снимков.
- А у вас глаза - только ваши, других таких нет, - ответил он.
Когда они входили в дом, Джоэл почему-то оглянулся, будто ему
почудилось, что Майлз притаился в кустах. На столике в передней лежала
телеграмма. Стелла прочла ее вслух:

"Чикаго.
Буду завтра вечером. Думаю о тебе. Люблю.
Майлз".

- Вот видите, - сказала она, бросая телеграмму обратно на столик, - он
легко мог все это подстроить.
Она распорядилась, чтобы дворецкий принес напитки и сандвичи, и
поднялась наверх, а Джоэл прошелся по пустынным гостиным. Вот и рояль,
возле которого он, опозоренный, стоял в позапрошлое воскресенье.
- Итак, развод, - сказал он громко, - молодая пара, а он после развода
да в Африку...
Он вспомнил о другой телеграмме:

"Вы были одним из самых приятных наших гостей..."

А что, если телеграмма Стеллы - обычный жест вежливости, - вдруг
подумал он.

Страницы: (13) :  <<  ... 2345678910111213

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
На такси до него ехать минут пятнадцать.
Когда я приезжаю, на столе уже разложены аккуратно отутюженные пиджак и
галстук, башмаки начищены до блеска, а в холодильнике остывает полдюжины
импортного пива. Такой вот субъект. -- Я тут как-то в зоопарке видел кошку,
говорит он, откупоривая пиво.
-- Да, пару недель назад был в командировке на Хоккайдо, заглянул я в
тамошний зоопарк, вижу небольшая такая клетка, на ней написано "Кошка", и
внутри действительно спит кошка. -- И что за кошка?
-- Самая обыкновенная. Рыжая в полоску, с коротким хвостом, страшно
толстая. Развалилась и дрыхнет.
-- Выходит, кошки на Хоккайдо в диковинку? -- говорю. -- Да брось ты!
-- А вообще-то почему бы и не держать кошку в зоопарке? -- рискнул я
порассуждать. Что, кошка -- не животное?
Как-то не принято. В конце концов, что кошка, что собака--
обыкновеннейшие твари. Специально платить, чтобы на них посмотреть? Toго не
стоит, сказал он. Все равно что на людей. В самом деле, согласился я.
Когда мы выпили все припасенное пиво, он тщательно сложил галстук,
пиджак в виниловом чехле и коробку с туфлями в большой бумажный мешок. Будто
на пикник меня собирал.
-- Твой вечный должник,-- сказал я.
-- Не бери в голову...
Пиджак был сшит три года назад, но вряд ли он хоть раз надевал его.
-- Не умирает никто, пояснил он. -- Странное дело, с тех пор как я
обзавелся этим пиджаком, все до единого живы-здоровы.
-- Это уж как водится.
-- Вот именно, -- сказал он.

* * *

У меня же в тот год случилось кошмарное количество похорон. Друзья,
нынешние и бывшие, уходили один за другим. Картина была плачевная, прямо
кукурузное поле, иссохшее под палящим солнцем, Было мне тогда двадцать
восемь.
Все вокруг были в общем-то сверстниками. Двадцать семь, двадцать
восемь, двадцать девять. Не те, вроде, годы, когда положено умирать.
Считается, что в двадцать один погибают поэты; революционеры и
рок-музыканты -- в двадцать четыре...

Харуки Мураками (Haruki Murakami)
«Авария на Нью-Йоркской шахте»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Гостевая