Пер. - А.Зверев.

Эссе



Еще не пришло время писать о Веке Джаза с некоторого удаления: сочтут,
чего доброго, что у тебя слишком рано начался склероз. Как много еще
людей, которых чуть не судорогой сводит, стоит им услышать какое-нибудь
словечко из отметивших ту эпоху - теперь-то эти словечки утратили свою
живую непосредственность и стали расхожим жаргоном преступного мира. Век
Джаза так же мертв, как мертвы были к 1902 году "лихорадочные 90-е". Но
вот я пишу об этом времени и вспоминаю о нем с грустью. Меня вынесло в те
годы на поверхность, меня осыпали похвалами и заваливали деньгами, о каких
я не смел и мечтать, и все по одной-единственной причине; я говорил людям
о том, что испытываю такие же чувства, как они сами, и что надо найти
какое-то применение всей этой нервной энергии, скопившейся и оставшейся не
израсходованной в годы войны.
То десятилетие, которое словно бы сознательно противилось тихому
угасанию в собственной постели и предпочло эффектную смерть на глазах у
всех в октябре 1929 года, началось примерно в дни майских демонстраций
1919-го. Когда полиция силой разгоняла толпу демобилизованных парней из
провинции, разглядывавших ораторов на Мэдисон-сквер, более интеллигентная
молодежь не могла не проникнуться отвращением к нашим порядкам. Мы и не
вспоминали про Билль о правах, пока о нем не начал твердить Менкен, но и
без того хорошо знали, что подобной тирании место разве что в крошечных
нервозных государствах на Юге Европы. А раз правительство до такой степени
подчинилось заевшимся бизнесменам, нас, похоже, и впрямь погнали на войну
ради займов Дж.П.Моргана. Но мы успели уже устать от Великих Начинаний,
поэтому взрыв морального негодования, так точно описанный в "Трех
солдатах" Дос Пассосом, оказался недолгим. Теперь и нам тоже стало кое-что
перепадать от государственного пирога, и страсти разгорались в нас редко -
разве что когда газеты расписывали историю о Гардинге и шайке его дружков
из Огайо или о Сакко и Ванцетти. События 1919 года внушили нам скорее
цинизм, чем революционные стремления, хотя теперь все мы то и дело
принимаемся шарить по своим сундукам в поисках невесть куда исчезнувшего
флага свободы - "Черт побери, да ведь был же он у меня, я помню!" - и
русской мужицкой рубахи, тоже пропавшей. Век Джаза отличался тем, что не
испытывал решительно никакого интереса к политике.


Это был век чудес, это был век искусства, это был век крайностей и век
сатиры. На троне Соединенных Штатов восседал манекен, лавировавший среди
шантажистов совсем как живой; щеголеватый молодой человек не поленился
пересечь океан, дабы мы имели возможность полюбоваться на того, кому
предстояло занять трон Англии. Наконец-то мы могли жить так, как хотели.

Страницы: (9) : 123456789

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

..."

Here, when we marched in at midwinter, I brought a company of strong
and hopeful men; word had gone round among them, as we moved from the moors
to this dockland area, that we were at last in transit for the Middle East.
As the days passed and we began clearing the snow and levelling a parade
ground, I saw their disappointment change to resignation. They snuffed the
smell of the fried-fish shops and cocked their ears to familiar, peace-time
sounds of the works' siren and the dance-hall band. On off-days they
slouched now at street corners and sidled away at the approach of an officer
for fear that, by saluting, they would lose face with their new mistresses.
In the company office there was a crop of minor charges and requests for
compassionate leave; while it was still half-light, day began with the whine
of
the malingerer and the glum face and fixed eye of the man with a
grievance.

And I, who by every precept should have put heart into them-- how could
I help them, who could so little help myself? Here the colonel under whom we
had formed was promoted out of our sight and succeeded by a younger and less
lovable man, cross-posted from another regiment. There were few left in the
mess now of the batch of volunteers who trained together at the outbreak of
war; one way and another they were nearly all gone -- some had been
invalided out, some promoted to other battalions, some posted to staff jobs,
some had volunteered for special service, one had got himself killed on the
field firing range, one had been court-martialled -- and their places were
taken by conscripts; the wireless played incessantly in the ante-room
nowadays, and much beer was drunk before dinner; it was not as it had been.

Here at the age of thirty-nine I began to be old...

Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Возвращение в Брайдсхед (engl)»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Гостевая