Пер. - А.Зверев.

Эссе



Пишущий эти страницы рассказал в предыдущем отрывке о том, как ему
стало ясно, что перед ним вовсе не то блюдо, которое он для себя выбрал,
разменяв пятый десяток лет. И далее, поскольку блюдо и сам он являли собой
нечто единое, пишущий уподобил себя треснувшей тарелке - непонятно,
выбросить ее или оставить. Издатель нашел, что в своем отрывке автор
коснулся слишком многих вещей, ни на чем не задерживаясь; возможно, такое
же ощущение вынесли многие читатели, да к тому же среди читателей всегда
найдутся люди, презирающие всякую авторскую откровенность, коль скоро в
конце не возносится хвала богам за Несокрушимую Душу.
Но я и так уж возносил хвалу богам слишком долго и, в сущности,
неведомо за что. Рассказывая о себе, я хотел, чтобы написанное мною
звучало элегически, и мне не требовались для красочного фона даже
Эуганские холмы. Никаких Эуганских холмов теперь мне было не увидеть.
Случается ведь, что и для треснувшей тарелки находится место в
серванте, что и она еще на что-то годится в хозяйстве. На горячую плиту ее
больше не поставишь, и мыть ее нужно отдельно; когда приходят гости, ее не
подают на стол, но после можно сложить в нее печенье или остатки салата,
убирая их в холодильник.
Вот потому мой рассказ и продолжается - рассказ о том, что же сталось с
этой тарелкой.
Известно, как надо подбадривать человека, если он пал духом: самое
верное - это напоминать ему о тех, кто живет в настоящей нужде или терпит
настоящие физические страдания; при любых условиях это - безотказное
средство от тоски вообще, и оно весьма рекомендуется всем и каждому в
качестве превосходного успокаивающего средства на дневное время. Но в три
часа ночи любая мелочь становится такой же трагедией, как смертный
приговор, и безотказное средство не действует - а в непроглядной тьме
нашей души время неподвижно: три часа ночи день за днем. В этот час
стараешься насколько возможно отсрочить возвращение к реальности и так
хочется отдаться во власть детских грез, только раз за разом греза
исчезает, потому что вступают в дело твои многочисленные связи с
окружающим миром. Стремишься по возможности быстро и безболезненно
отделаться от этих неизбежных связей и вернуться в мир грезы, надеясь, что
все как-нибудь устроится удачным стечением обстоятельств - материальной
твоей жизни или жизни духовной. Да только, чем больше надеешься, тем менее
вероятным становится это стечение обстоятельств, и ты вынужден не просто
отказаться от какой-то надежды - скорее ты становишься невольным
свидетелем казни, распада собственной личности.
Если при этом не спиваешься, и не становишься наркоманом, и не
попадаешь в сумасшедший дом, на смену такому состоянию в конечном счете
приходит покой отупения.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Ночи, когда она старалась торопить время, чтобы с
наступлением дня эти твари оставили ее в покое и боль утихла. Зачем нужна
такая красота? Ночь за ночью, охваченная отчаянием, она думала: лучше бы
родиться обыкновенной женщиной или родиться мужчиной, чтобы не было этого
бесполезного преимущества, что приносят насекомые из рода в род, насекомые,
которые только ускоряют приход неминуемой смерти. Возможно, она была бы
счастливей, если бы была уродиной, непоправимо некрасивой, как ее чешская
подруга, у которой было какое-то собачье имя. Лучше уж быть некрасивой и
спокойно спать, как все добропорядочные христиане.
Она проклинала своих предков. Они виноваты в ее бессоннице. Они
передали ей эту застывшую совершенную красоту, как будто, умерев, матери
подновляли и подправляли свои лица и прилаживали их к туловищам дочерей.
Казалось, одна и та же голова, всего одна, переходит из одного поколения в
другое и у всех женщин, которые должны неотвратимо принять ее как
наследственный признак красоты, - одинаковые уши, нос, рот. И так, переходя
от лица к лицу, был создан этот вечный микроорганизм, который с течением
времени усилил свое воздействие, приобрел свои особенности, мощь и
превратился в непобедимое существо, в неизлечимую болезнь, которая, пройдя
сложный процесс отбора, добралась до нее, и нет больше сил терпеть - такой
острой и мучительной она стала!.. И в самом деле, будто опухоль, будто
раковая опухоль.
Именно в часы бессонницы вспоминала она о таких неприятных для тонко
чувствующего человека вещах. О том, что заполняло мир ее чувств, где
выращивались, как в пробирке, эти ужасные насекомые. В такие ночи, глядя в
темноту широко открытыми изумленными глазами, она чувствовала тяжесть мрака,
опустившегося на виски, словно расплавленный свинец. Вокруг нее все спало.
Лежа в углу, она пыталась разглядеть окружающие предметы, чтобы отвлечь себя
от мыслей о сне и своих детских воспоминаниях.
Но это всегда кончалось ужасом перед неизвестностью. Каждый раз ее
мысль, бродя по темным закоулкам дома, наталкивалась на страх...

Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Ева внутри своей кошки»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Гостевая