Пер. - В.Харитонов.



1

Дом был облит золотистой охрою, словно декоративная ваза, и редкие
пятачки тени давали особенно почувствовать напор затопляющего света. Дома
ближайших соседей, Баттеруортов и Ларкинов, прятались за высокими
раскидистыми деревьями, а дом Хэпперов стоял на самом солнцепеке и целый
день с добродушным терпением караулил пыльную дорогу. Место действия -
Тарлтон, в самом южном углу штата Джорджия, время - сентябрь, полдень.
Сверху, из спальни, опустив на подоконник подбородок,
девятнадцатилетняя Салли Кэррол Хэппер наблюдала за стареньким "фордом"
Кларка Дарроу, свернувшим к их дому. Автомобиль дышал жаром, солнце и
мотор нещадно накалили его металлические части, и сам Кларк Дарроу, со
страдальчески-напряженным выражением оцепеневший за рулем, ощущал себя
частью механизма, и притом весьма ненадежной. Под протестующий скрежет
колес он осторожно переехал присыпанную пылью наезженную колею, потом,
ожесточившись лицом, до отказа вывернул баранку и в целости доставил себя
и автомобиль почти к порогу дома. Мотор издал жалобное агонизирующее
бормотание, наступила тишина, и воздух разрезал резкий свист.
Сонными глазами смотрела вниз Салли Кэррол. Ей захотелось зевнуть, но
для этого требовалось поднять голову, и, подавив зевок, она продолжала
молча созерцать автомобиль, между тем как его владелец, застыв в картинно
скучающей позе, ждал ответа. В следующую минуту новый свист пронзил
пыльное безмолвие.
- Доброе утро.
Кларк ужом потянулся из кабины и скосил глаза на окно.
- Утро ты уже проспала, Салли Кэррол.
- Правда?
- Что делаешь?
- Яблоко ем.
- Поехали купаться?
- Можно.
- Тогда, может быть, поторопишься?
- Может быть.
Салли Кэррол глубоко вздохнула и с великой неохотой поднялась с пола,
где остались следы ее занятий - обкусанное яблоко и раскрашенные для
сестренки бумажные куклы. Она подошла к зеркалу, не спеша и с
удовольствием полюбовалась на свое приветливое отражение, мазнула помадой
губы, припудрила нос и накрыла коротко стриженную русую голову соломенной
шляпкой с розочками. Под ноги ей попало блюдце с водой от красок, она
чертыхнулась, но прибирать не стала и ушла из комнаты.
- Как дела, Кларк? - спросила она минуту спустя, ловко перепорхнув
через бортик кабины.
- Превосходно, Салли Кэррол.
- Куда мы едем?
- На пруд к Уолли. Я обещал Мэрилин заехать за ней и Джо Юингом.
Кларк был смуглый, поджарый, немного сутулился при ходьбе. У него был
колючий взгляд и довольно неприветливое лицо, пока он не улыбнется, а
улыбался он светло и часто. Кларк имел "доход", которого ему едва хватало
на себя и на бензин, и, окончив технический колледж своего штата, он
третий год сонно слонялся по мирным улочкам родного городка, делясь
планами, как выгоднее поместить свой капитал.

Страницы: (16) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Меня же интересует нечто большее. Вне всякого сомнения, Вы и ранее задавались этим и другими подобными вопросами. Поэтому позволю себе обратить Ваше внимание только на то, что символический подход к произведениям искусства имеет то преимущество, что позволяет взглянуть на жизнь с трех сторон и изобразить ее целиком. Все великие произведения литературы были символическими, и поэтому они сложны, сильны, глубоки и прекрасны. Не думаю, что Вы упрекнете меня в неточности, да и относительно правды характеров и изображения моя совесть художника спокойна. Всю правду, какая у меня есть, я высказал, и никакие критики не могут повлиять на мою искренность и честность. А что до “общего впечатления”, то это не мое дело. Задача критика — проявить свою честность, чуткость и ум при разборе произведения, его суд — дело совести. Если она отягощена мелочными дрязгами и опутана поверхностными представлениями, то и суждение окажется мелочным и поверхностным. Художник не вправе оспаривать чужие порывы независимо от того, возвышенны они или низменны. Разумеется, Ваша трактовка общего смысла “Победы” и сокрытой в ней художественной тайны верна; и уж конечно, я не стремился скрыть ее за волшебной завесой искусства. Взывая к чувствам, я говорил самым понятным языком, каким только мог, и не думаю, что в Англии или во Франции найдется критик, который не разгадает моего замысла. В одном или двух случаях я просто не мог понять, чем вызваны нападки на книгу, тогда как другие критики проявили поразительную проницательность при анализе моего метода и языка. Некоторым читателям книга откровенно не понравилась, но не из-за иронии. А поскольку ирония не совсем отсутствует в книге, я счастлив, что те страницы, где она есть, не оставили Вас и Ваше воображение равнодушными. Прошу принять это длинное, многословное послание в знак искренней признательности за сочувственное отношение к моему труду. С наилучшими пожеланиями успеха на избранном Вами пути.

Эдварду Гарнету Май 1917 г.

Дражайший Эдвард, Вся беда в том, что я, как и ты, не знаю русского языка; не знаю даже русского алфавита. Это ты открыл мне глаза на ценность и значение Тургенева. Мальчиком, помнится, в приложении к какой-то газете я прочел “Дым” в переводе на польский, а позднее — “Дворянское гнездо” по-французски...

Джозеф Конрад (Joseph Conrad)
«Письма»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Гостевая