Фрэнсис Фицджеральд (Francis Fitzgerald) - Статьи - Фрэнсис Скотт Фицджераль.Ночь нежна

Фрэнсис Скотт Фицджераль.Ночь нежна

Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896-1940) – писатель яркого и бесспорного дарования, виднейший бытописатель губительной силы богатства и славы. Никому из американских писателей не удавалось заглянуть в такие глубины психики американцев и ее опасные закоулки и столь полно исследовать их.

«Великий Гэтсби» (1925) - центральное произведение Фицджеральда и самое совершенное из его созданий. Джей Гэтсби, сын бедного фермера, влюбляется в девушку «из общества» Дэзи Фей. Добиваясь ее благосклонности, он идет на всевозможные ухищрения. Ему удается разбогатеть - в годы сухого закона он спекулировал спиртными напитками. Гэтсби строит роскошную виллу недалеко от дома, где живет Дэзи с мужем. Его цель - привлечь внимание Дэзи, проникнуть в ее круг. Упрямая верность поклонника на какое-то время располагает к нему Дэзи, но это только ускоряет его гибель…

«Ночь нежна» (1934) - история талантливого врача-психиатра Дайвера напоминает личную драму Фицджеральда, творческую и семейную. Деградации Дайвера способствуют обстоятельства. подобные тем, о которых писатель рассказал в сборнике автобиографических эссе «Крах» (1936) В одной из клиник Цюриха Дайвер встречает Николь Уоррен, чья природная привлекательность еще более выигрывает из-за принадлежности к миру очень богатых людей. Николь, дочь миллионера, страдает шизофренией. Стремясь излечить Николь, Дайвер сам увлекается ею, а родные девушки способствуют их браку. Дик приобщается к компании блестящих бездельников, окружающих Николь, и, став по существу домашним врачом при одной-единственной пациентке, постепенно отходит от науки… Постепенно герой с горечью осознает, что его талант «перекочевал в сейфы Уорренов». Его постигает духовный крах. Николь уходит от Дайвера, гибнет его лучший друг, а сам он возвращается« США, где безвестно прозябает в провинции.

Источник:http://www.belletrist.ru/books/novelsbook/litUSA-fitzgerald.htm

Тем временем:

... Мы просто это забыли, как забыли и
слова, сказанные ее матери Деметре родичами, всевышними богами, когда она
пожаловалась им, что Аид похитил у нее дочь. Оно так и лучше, сказали они,
а то во гневе брат наш может привести на землю своих мертвых, и они
опустошат ее... Так вот, когда певец смолк, Персефона некоторое время
выжидала, не заговорит ли царь. Но царь молчал.
Тогда она повернулась к нему и попросила:
- Верни ему Эвридику, Аид. Ее отняли у него слишком рано. Они были
счастливы всего три недели.
Но царь молчал.
- Ты хочешь сказать, - продолжала Персефона, - что мертвой нельзя
вернуться к живым, ибо то будет против закона. Но разве не против закона
то, что наши стражи расступились перед этим пришельцем, что грешники
перестали ощущать несомую ими кару, заслушавшись его, что влага забвенья,
похоже, уже не властна над нашими подданными? Разве могучая сила его слова
не против закона? Я бы не хотела, чтоб он, вернувшись наверх, к своим,
назвал нас жестокими и неумолимыми.
Две слезы скатились по бледным щекам царицы, и это тоже было против
закона. Но царь все молчал.
- Или ты хочешь сказать, что возвращение не принесет Эвридике счастья?
Что она, возможно, слишком скоро воскликнет: "Ах, зачем я не осталась там,
под землей?" О Аид, я сама жила однажды меж цветов и плодов, и я скажу
тебе: не слишком-то стоит верить подобным жалобам женщин. Сделай это ради
меня.
И тогда царь отпустил Эвридику. Но он поставил условие: на обратном
пути домой не должен оглядываться Орфей, даже на нее, ту, что пойдет за
ним следом. И вот теперь все время рассказывают: мол, потому оглянулся
Орфей, что не услыхал шагов за собой и усомнился вдруг, идет ли за ним
Эвридика. Но причина не в том. Что мы знаем о поэтах? "Я победил
преисподнюю", - сказал он себе и радостно зашагал вперед, окрыленный
песней, звучавшей в его душе. Лишь на второй половине пути, уже близко к
выходу и свету, шаги его вдруг замедлились - будто что-то оставил он за
собой, что держало его и принудило наконец остановиться...

Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Орфей и...»